5 Подписчиков

Что-то страшное грядет

Поделитесь каналом с друзьями

Разоблачаем литературу и социальные науки, не гнушаемся эзотерикой. Пишем интимно и остро. Помогаем бороться с отчаянием и хандрой.

Последние посты

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

В массовой культуре все чаще появляется образ травмированного мужчины. Убийца в фильме «Полярный», которого играет Мадс Миккельсен, теряет глаз. Персонаж Кодзимы, Снейк, теряет как глаз, так и руку. Выходящая скоро игра «Sekiro shadow die twice» тоже имеет протагониста с деревянным протезом вместо руки. Это ситуативная мода? Эстетика на пару лет? Желание авторов придать персонажам матерости? Я предположу, что это устойчивый тренд, который опосредован личными проблемами авторов. Данные проблемы не являются эксклюзивными только для них-узкой креативной группы, но типичны для большинства современных мужчин и мода на травмированных мужских персонажей будет только нарастать. Казалось бы, потеря части тела должна ослабить, снизить функциональность, превратить человека в непригодное для полноценной жизни существо. Но, это совсем не история персонажей, указанных выше. Травма лишь добавляет им сил, потеря глаза делает метче, руки-ловчее. Как будто травма это ключ, открывающий скрытые резервы витальности. Отто Вайнингер в «Пол и характер» пишет, что женщина-это чистая сексуальность, мужчина-сексуальность+ что-то еще. Это самое что-то еще, сегодня, находится под ударом. Отсутствие мужского образования, матриархальная аморфная среда, аддиктивные техники и практики-все это составляет крест, на котором распинают современного мужчину. Ощущая проблему и выводя ее наружу мы не становимся такими сильными, как травмированные герои, но получаем некоторые возможности и шансы. Эстетика травмированного героя - это эстетика, страдающего мужчины, не имеющего места в современном мире, с кучей проблем, но верящего в собственные силы. Это вытесненный героизм, пытающийся взять реванш. Где героизм есть радикальное мужское существование. Одно из умений, которое присуще мужчине-есть отделение, членение. На этом строится политика, война, наука, и прочее. Не является ли усекновение частей тела возвращением к стихии мужского? Не являются ли обряды инициации, сохранившиеся в племенах (обрезание крайней плоти, фаланги, выбивание зуба), горнилом для мужской души? Не являются ли травмированные герои массовой культуры возвращением к традиционному миру?

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Герой романа Жюль Верна «Таинственный остров» -инженер Смит, могущий почти все. Впрочем, не только могущий, но и делающий. Еще один герой романа, журналист, метко замечает, что Смит может сотворить что угодно буквально из ничего. Тут прослеживается явная отсылка к творению Богом ex nihilo. Там, где раньше творил бог, теперь творит человек, вооруженный знаниями, смекалкой и волей. Отнюдь не таков Смит Оруэлла (1984) не могущий почти ничего. Он живет с фригидной женщиной, мучается на работе, сдает собственную любовь, а после доживает свои дни на синекуре. Между романами вряд ли более ста лет, а разница в подходе к человеку колоссальна. В первом случае- покоритель земных пространств, во втором- вечный проигравший, нищий и обездоленный.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Валерий Соловей в книге «Абсолютное оружие. Основы психологической войны и медиаманипулирования» пишет и об НЛП-технологиях. По его мнению, НЛП- это довольно ординарное манипулирование, правда, хорошо поданное и разрекламированное среди обывателей. Особо Соловей выделяет технологию «возрастная регрессия». Ее суть сводится к тому, что во время ностальгии критические возможности нашего сознания снижаются. Чувство ностальгии можно вызвать, наведя на эту тему словесно, спросив у своего собеседника о его ушедших годах. Можно включить старую музыку (вспомните шоу Дискотека 80-х) или старые фильмы (фильмы перед новогодней ночью). Думаю, что рекламные интеграции, располагающиеся между этими машинами ностальгии, стоят соответствующе. Довольно интересно, один из примеров того, как наша память делает нас слабее. 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Психика заражена и поражена посредственностью. Создания стонут от расчета на нуль и единицу. А ведь все так хорошо начиналось. Раскинув руки, ты- во лбу два рога, ты- персонаж Фармера Хосе. Жизнь, пульсом, бьет, идет, сквозь, рога к небу. От неба к рогам, к нёбу, к туло-вищу и ниже-ниже, в землю, в землю. Дальше, ты проморгался, и ты, без рогов, не бог-солнце, не Аполлон. Один, на старом диване, в руке стакан и, хорошо, что, не лезвие ножа. Или не деревянное ложе гроба. И ты не в нем. В могиле, под землей, тебе уютно, ты разлагаешься, плоть сладко гниет. Мешают только упыри рядом с твоей могилой. Ты лежишь и вспоминаешь глаза женщины в кафе. Гуманистический психолог Эрих Фромм полагал, что люди обладают репродуктивным и генеративным восприятием. Первое фиксирует вещи, второе соединяет и оживляет их. Подобно тому, как машина отмечает только запрограммированные объекты, сегодняшний человек воспринимает только то, что может грубо почувствовать. Именно поэтому мы с каждым годом живем во все более и более скучном мире. Пример генеративного восприятия может быть проиллюстрирован образом немолодого монаха из романа Пелевина Empire V. Монах с грустью смотрит на бабочку с неполным набором чешуек на крыльях. Бабочка выступает зеркалом для его души, живой аналогией, подсказкой. Монах также потерт жизнью, многое потерял, было трудно, но он все еще может летать.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Один из лучших рассказов американского писателя Клайва Баркера "Полночный поезд с мясом". В сабвее Нью-Йорка происходит череда загадочных убийств. Не в первый раз были обнаружены трупы людей, подвешенные с помощью крюков к верхним поручням вагонов. Трупы разделаны подобно тушам животных, кровь сцежена, волосяной покров тщательно удален с тел. Среди жертв таинственного убийцы мужчины и женщины, преимущественно молодые, как-будто, выбирая свою жертву, он оценивал ее по качеству мяса, которое из нее можно получить. Полиция города "отмалчивается" дежурными фразами, а обыватель, подрожав пару минут, решает, что с ним такое никогда не произойдет. Поэтому, несмотря на брутальность происходящих событий, метро по вечерам по-прежнему было переполнено. Леон Кауфман, уроженец Атланты, стремившийся всю свою жизнь попасть в Нью-Йорк. "Большое яблоко" было его заочной любовью, которая, увы, не смогла выдержать испытание прямым контактом. "Сколько раз жизнь давала нам обещания, которые не сбывались и как сильна жажда любви"- с такими мыслями Леон ходит по городу, вспоминая его рассеявшееся очарование и наслаждаясь редкими всполохами былого чувства на фоне сплина, что хрустит пенопластом на зубах. Именно он в полночь заснет в поезде, куда несколькими минутами позже зайдет неприметный человек средних лет - некий Махогани. На людей в поезде он смотрит взглядом профессионала, оценивая качество их конституции и возможности к сопротивлению. Махогани отнюдь не болен и не получает от своих кровавых процедур удовольствия. Он не сумасшедний, но чиновник, собирающий налог с города. Тайный иерарх, выполняющий самые интимные заказы. Все его действия полностью осознанны и выверены, для Махогани каждый спуск в метро-это деловая поездка, где нет места аффекту. Ведь если работа не будет выполнена, то его покровители придут в ярость и Махогани сам станет жертвой . Леону повезет и уставший Махогани, что уже много лет взыскивает кровавый мыт, его не заметит, позволив наблюдать из окна соседнего вагона за выполнением своего заказа. Больше всего Леона удивит знакомство убийцы и машиниста поезда. Они будут говорить друг с другом как старые приятели, создавая ощущение хорошо сработавшихся компаньонов. Попытка убежать через вагон с выпотрошенными людьми Леону не удастся, слишком отвратительна будет картина, что он увидит в вагоне. Рассеченные тела и пол залитый кровью и желчью, кости белеющие в свежих ранах, руки мертвецов, выделывающие жесты макабрического танца, раскачиваясь в такт поезду. Шок от увиденного будет чрезмерно велик и Леон закричит, дополняя свое восклицание драстическими английскими выражениями. Махогани и Леон сойдутся посреди жуткого вагона. Махогани, чьи руки не знали промаха, в этот день ошибется и подставит свое горло под нож, что Леон найдет среди вещей убитого пуэрториканца. А далее начнется самое интересное, поезд придет на станцию, которой нет на публичных картах . В поезд зайдут существа, что самим своим присутствием ломают привычную картину мира. Истлевшие за века существования, с атрофировавшимися анатомическими различиями, с рядами двойных зубов и немощными членами- в вагон вползут злобные существа, жаждущие человеческого мяса. Жестокие, но слабосильные хищники, требующие каждодневную жертву. Леону покажется, что чье-то безумное сознание инфильтровало реальность этими перверсивными ублюдками, и эти сущности метастазы безумия. Упомянутые существа окажутся отцами города - одними из первых американцев, что в действительности управляют мегаполисом. Все социальные нити замыкаются на них. И если социум Нью-Йорка пирамида, то они на ее вершине. Выясняется, что город с его автомобилями, маклерами, телефонными центрами и прочими человеческими институтами есть лишь надстройка над жилищем ужасных антропофагов. Гигантский питомник, откуда поставляют качественные продукты. Леон, убив палача отцов, вынужден занять место Махогани в социальной иерархии. Рассказ заканчивается необычно, Леон, приняв присягу отцам, выходит из подземки и наслаждается красотами города, в его сердце расцветает новая любовь к Нью-Йорку.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Маг, бисексуал, лидер оккультного ордена, знаток каббалы и скалолаз(+много кто еще) Алистер Кроули в одном из томов своей «Исповеди» упоминает, что во время покорения одной из гор он заболел. И лечился от лихорадки холодным шампанским! Всем бы нам иметь такие организмы и лечиться горячительным! Самое забавное, что это ему помогло, и он успешно закончил восхождение. Кроули всегда славился умением поэпатировать публику и приукрасить реалии. В модных салонах английской богемы он часто рассказывал, что, посещая Индию, он со своим другом Алом Беннетом практиковал йогу. Беннет был так хорош, что смог во время медитации совершить левитирование, чему Кроули был свидетелем. Потом Беннет настолько глубоко проник в суть учения Будды, что это даровало ему силы общаться с животными. Во время пешей прогулки Беннет и Кроули столкнулись с коброй, изготовившейся к атаке. Вместо того, чтобы убежать Беннет приблизился к кобре и поведал ей четыре благородные истины Будды, змея признала мудрость Шакьямуни и свернулась клубком, позволив себя погладить. Довольно забавные истории и если первая, скорее всего, плод фантазии самого Кроули, то вторая история является ничем иным, как заимствованным моментом из романа Киплинга «Ким». Вот такой вот Алистер Кроули. А еще мне нравится его анаграмма на имя Лайла: Любовь Ангел И Любовь Ад. Просто вспомнилось.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Раз уж вспомнил Дэнни Кинга, то в его «Дневнике порнографа» есть описание работы в эротическом журнале, сидят там потные мужики, фригидные бабы и вымучивают разные небылицы про секс в купе поезда после пяти минут знакомства. Сдается мне, что все эти дневники эскортниц, содержанок и прочие ведутся схожим образом. 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Почему эта тема интересует? Почему наркотики притягивают? Можно предположить, что в традиционное время прием наркотиков был связан со сложной практикой ученичества и был доступен лишь небольшой - элитарной группе людей. Под воздействием наркотика критические способности человека снижаются, психика становится пластичной, что позволяет некому мастеру лепить ученика так, как это нужно мэтру. Подобная практика описана в первых книгах «Кастанедианы», где Дон Хуан выступает как мастер, а Карлос как ученик. Не только наркотики делают психику пластичной, их можно заменить сильной физической усталостью( сотни коленопреклонений в исихазме), недосыпом, снижением до минимума или полное исключение животного жира в йогических практиках. Как пишет Р. Генон в «Теософизм. История одной псевдорелигии» в теософском обществе было введено вегетарианство, хотя сама Блаватская не ограничивала себя в еде. Одним словом, если раньше это и было частью сложного обучения, то сегодня это оружие аферистов. Ну а попытки поискать ощущений через наркотики в российских реалиях и вовсе глупы. В «Школе негодяев» Дэнни Кинга есть момент, когда матерые преступники поучают детей тому, как рассчитывать выгодное дело. Нужно прикинуть возможную выгоду и возможный негатив и посмотреть, что из этого перевесит. К примеру: если своровать магнитолу из автомобиля, то выручить можно пару десятков баксов, а отъехать в тюрьму на пару лет. Вот также у нас с наркотиками, побалдеть можно пару часов, а отъехать на годы. 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Книг о наркотическом опыте написано много. Тут и Олдос Хаксли с его «Двери восприятия», «Рай и Ад», где описан прием, если не ошибаюсь, мескалина, под его воздействием Хаксли находит у предметов особую глубину(естьность). Хаксли предполагал, что наиболее одаренные люди имеют похожее восприятие, а остальным для приближения к их уровню нужны вот такие костыли. Томас де Квинси признается в «Дневнике опиомана», что почти всю сознательную жизнь принимал настойку лауданума и, при попытках отменить прием, он сталкивался с тяжелейшими болями в животе. Шарль Бодлер в «Вино и Гашиш» сравнивает эти два аттрактора, отдавая преимущество вину, заостряющему сознание, а не гашишу- распыляющему его. О гашише пишет и Говард Маркс в «Мистере Найсе». Выпускник Оксфорда Маркс меняет работу преподавателя в колледже на роль наркоторговца, сбывая тоннами гашиш и марихуану по всей Европе, попутно сотрудничая с ирландским сопротивлением и английской разведкой. Алистер Кроули в «Кокаине» настаивает на том, что сильная личность всегда может слезть с наркотика, а кокаин особенно хорош лишь в первый раз, последующие приемы этого наркотика никогда не будут так полны на ощущения. Уильям Берроуз описывает свой опыт приема героина и честно сказать, трудно придумать лучшую антирекламу героина. Я до сих пор помню описание его героиновых загулов, когда он избегал дефекации неделями, а потом для опорожнения кишечника ему нужен был «нож для чистки яблок». Альберт Хоффман рассказывает о производстве ЛСД и опытах его приема, предполагает, что во время Элевсинских мистерий жрецами использовалось вещество схожее с ЛСД. 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

В последнее время замечаю споры о содержании жанра «Киберпанк», многие настаивают на простой формуле: высокие технологии + дно социальной жизни. И это не точная формула, будет ли Вам интересно произведение про бомжа в мегаполисе далекого или недалекого будущего? Более точно данная формула дана одним из основателей жанра Б. Стерлингом в сборнике «Зеркальные очки», звучит она так: высокие технологии+ рок-н-ролл. Тут нужно вспомнить книжку Е. Головина «Сентиментальное бешенство рок-н-ролла», где главный герой В. Шумов говорит: «Я был в двойном андерграунде». Имеется в виду, что герой не дружил как с обществом, так и со своей семьей. Таким образом, еще более упрощая формулу: высокие технологии+ невписанность героя(ев) в существующее общество. Герои классического киберпанка постоянно бегут, скрываются, переживают нападения наемников, даже на уровне движения-это кочевники, а не осевшие жители. А вот уже посткиберпанк вполне себе вписывает героев в существующий социум, можно вспомнить «Лавину» Н. Стивенсона, где главный герой заканчивает созданием собственного бизнеса.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Интересно еще и то, что Стивен Кинг не очень признает зомби, при всей своей любви к Джорджу Ромеро и его фильмам. Нету никакого архетипа зомби. Вроде и у Лавкрафта есть нечто похожее на зомби в его «Герберт Уэст-реаниматор». А вот Кинг постоянно придумывает что-то иное, скорее подходящее под описание неведомого нечто. В «Кладбище домашних животных» не повернется назвать язык этих чудовищ зомби, скорее возвращающиеся-ревенанты. И в романе «Мобильник» Кинг придумывает (а придумывает ли? не является ли это мощным прорывом интуиции в прошлое?) стада людей с промытым мозгом, могущие летать, общаться телепатически и владеющими иными паранормальными способностями. 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

«Колода таро» Стивена Кинга очень неплохо соединяется и расширяет разделение, проведенное еще Г.Ф. Лавкрафтом. Он выделял произведения психологические, где автор пугает читателя острием быта: маньяки, биологические катастрофы, преступники и насильники на дороге и т.д. Хорошим примером такого произведения будет "Посылка" Р. Матесона. К семье приходит коммивояжер и предлагает пульт с кнопкой, кнопка находится под защитным колпачком, дабы избежать случайного нажатия. За каждое нажатие на кнопку компания коммивояжера заплатит семье по 50 тысяч долларов. Условие простое: после нажатия на кнопку случайный человек в мире, которого не знают нажимающие на кнопку, погибнет. Исход истории таков: муж выбрасывает пульт в мусорное ведро, жена находит пульт и жмет на кнопку, на следующий день ее муж погибает под колесами поезда. Мораль: она жила с человеком и не знала его. Также к психологическим произведениям можно отнести «Сердце-обвинитель» Эдгара По, «Ночной город» Д. Томпсона (имеющий, на мой взгляд, одну из самых впечатляющих концовок), «Самодельные гробики» Т. Капоте и другие. Произведения ужаса попроще и поизящнее, они не выискивают маргинальное и опасное в привычном мире, они посвящены тому, как нарушаются привычные физические законы. И вот тут и приходит Стивен Кинг со своей колодой, показывая как именно.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

По-настоящему хорошие произведения ужасов начинаются с чего-то отвратительного и плавно переходят к чему-то, что пугает всех-архетипическому ужасу. Для наглядности этого самого ужасного Стивен Кинг в своей «Пляске смерти» предлагает обратиться к «колоде таро» коллективных страхов человечества. В этой колоде, конечно же, есть вампир(«Дракула» Б. Стокера), оборотень («Доктор Джекил и мистер Хайд» Р.Л. Стивенсона), неведомое чудище(«Франкенштейн» М. Шелли). Это королевская тройка. Позади нее идет двойка поменьше: призрак («История с привидениями» П. Страуба) и неспокойное место-дом («Призраки дома на холме» Ш. Джексон). 

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Бруно Латур в своей работе «Нового Времени не было. Эссе по симметричной антропологии» приводит, как иллюстрацию своих мыслей, слова индейца: «У всех белых раздвоенный язык». По мнению Латура подвижность европейского общества в условное новое время выходит на поразительный уровень. Эта подвижность проходит по трем позициям: природа, общество, бог. Европейское общество признает как имманентную сторону каждой позиции, так и трансцендентную. Природа как трансцендентный фактор примарна и определяюща, в тоже время она имманента, т.к. ее можно мобилизовать под ряд экспериментов и техническую разработку. Социум первичен и стоит над человеком, собирая его как некий конструкт, в тоже время мы люди и хозяева своей судьбы и можем менять мир вокруг. Бог стоит над миром и все в его длани-одна позиция, против Бога отделенного от светской жизни, «воскресного-выходного» Бога. Кризис начинается тогда, когда интеллектуальный авангард общества осознает все эти возможности, как существующие одновременно и равнозначно.

Что-то страшное грядет

Что-то страшное грядет

Рэя Брэдбери знают как автора «451 градуса по Фаренгейту» и «Марсианских рассказов». Особо рьяные добираются до «Вино из одуванчиков» и «Лето прощай». И это обидно. У этого автора ещё много достойных произведений. Нуарное «Смерть дело одинокое», передающий дух голливуда шестидесятых роман «Кладбище для безумцев» и, наконец, роман ужасов «Что-то страшное грядет». Наверное, есть и еще много достойного, но тут моё незнание заставляет умолкнуть.В последнем указанном романе особенно хорош момент, когда отец одного из главных героев отбивается от ведьмы. Ведьма, страшная бабка с зашитыми глазами и шаткой походкой, старается внушить герою желание расслабиться, так сказать, в своем экстремуме, до могилы. Работает четко, профессионально, но ее мощнейшая суггестия натыкается на улыбку. Улыбку отца, перерастающую в смех, а потом и хохот, раздирающий как его живот, так и чары ведьмы. Через пару десятков страниц отец вырежет улыбку на пуле и застрелит ведьму. Почему смех разрушил чары? Почему так страшен для колдуньи? Я предположу, что такой смех представляет собой целую практику, причем практику, отчасти сродную ведьмовской или даже еще худшую. Истинный смех связан, конечно, не с традицией превосходства гибкого над ригидно-нелепым, описанной А. Малиновским, но с инфернальными планами. Заглянув туда, хотя бы одним глазом, мы понимаем как смешон упорядоченный мир. Эти стулья, люди, светофоры и прочее, прочее. Все, имеющее форму, смешно, нелепо и жалко. Как можно заглянуть в эти планы, как достигнуть такой практики смеха? Опять-таки предположу, что для этого нужно быть в родстве со схожими сущностями (вспомните или прочитайте «Великий ноктюрн» Жана Рэ) или просто обладать некими талантами. Какими точно, я не знаю. Ясно только одно, если видите страстно хохочущего человека, то будьте осторожны, в этот момент раскрываются воистину инфернальные врата.